[📚📆] Слепые блуждают в космосе. О повести Ольги Ларионовой «Чакра Кентавра», 1988
Завершать сезон советской фантастики выпало Ольге Ларионовой. Не очень вежливо, но, слегка перефразировав одного видеоигрового персонажа, «это не дверь, это лестница». Тем более, что «Чакра Кентавра» отлично подходит для завершения: во-первых, она вышла уже в 1988 году, в разгар Перестройки, во-вторых, сама продемонстрировала переход от сухой научной фантастики к космическому фэнтези. Да, на титульном листе значится «космическая опера», однако это, на мой взгляд, не совсем верно. Для меня космоопера подразумевает путешествие по разным планетам и разным культурам, а в «Чакре» представлена по сути одна планета и одна культура. Но что это за планета и что это за культура, о!
Джаспер – планета, где каждый житель – настоящий аристократ. С замком и владениями, со слугами-роботами. И, конечно, с мечом и бластером-десинтером на поясе и верным летучим скакуном. Путешествуют сквозь пространство, в том числе и космическое, усилием воли, а выбирают, куда отправиться не по звёздным картам, а по картам вроде нашего Таро. Чувствуете, да? Есть, есть в них вайбы космоперной идеальной крутости. Да только одна (на самом деле, две, но об этом – потом) беда у джаспериан – они ничего не видят, буквально, без птицы-симбионта, крэга. Поэтому в незапамятные заключили с пернатыми договор. Те сдают им своё зрение напрокат (для этого крэга надо таскать на себе, если он улетит – хозяин ослепнет, пока птица не вернется), а когда глаза становятся джасперианину не нужны, крэг уходит на покой, для чего ему нужна отдельная планетка, тихая, спокойная. Без соседей, пожалуйста. Тогда родственники покойного собирают экспедицию и летят пристраивать пташек по Вселенной. Ну вот раз долетались случайно почти до самой Земли (а крестик, крестик стоял на лоции, не лезьте, значит!) и притащили оттуда двух землян-космонавтов. И тут-то выяснилось…
Выяснилось, во-первых, что это водораздел, экватор повести. До него идёт очень красивая, очень поэтическая фэнтези про рыцарей на верных конях, про своевольных красавиц и их злых братьев, про клятвы, про битвы, немножечко – про упадок, потому что как в таком деле без «раньше-то: о-о-о! раньше-то: у-у-у!». Не фэнтези даже, а волшебная сказка! Если у вас хватит воображения представить волшебную сказку в космосе и с геноцидом. Последнее, впрочем, как раз в сказках проскакивает, просто достается стрёмным ребятам, которых не жалко.
А появление «соотечественников» сказку ломает. Ну там такие ребята, что любой сотрудник Института Экспериментальной Истории от них в окно выпрыгнет самой высокой башни, не эталонные быдланы со свиным рылом в калашном ряду, но… на фоне аристократии Джаспера оставляют, скажем так, желать. Но красавицы любят плохих парней, и в Советском Союзе, и в дальнем космосе – тоже. Но ломает оно в другом смысле, плохие парни подмечают, что между реальностью и тем, как крэги транслируют её джасперианам существует множество расхождений (здесь легко впасть во грех фиги в кармане, но нет). Иными словами, птички картинку редактируют в свою пользу. Тот давешних геноцид они спровоцировали, чтобы планетка досталась им без шумных соседей, да и в целом дурят пернатые добрых людей, внушают их всякое, отводя с пути прогресса и развития во всякие буржуазные тёмности и пережитки. И дальше начинается народно-освободительная борьба горстки прозревших и одного крэга-ренегата против угнетателей и эксплуататоров и ими оболваненных. Перестройка перестройкой, а жанровые схемы так легко не сдаются.
Только вот эта борьба заканчивает быстро, кроваво и поражением геройских революционеров. Всё.
Ладно, не всё. Для чуть большего понимания контекста, «Чакра Кентавра» писалась Ларионовой как пародия на западные космические оперы. Видимо, понимание пародии с тех времён здорово видоизменилось в сторону угрубления, потому что я никаких пародийных черт в повести не увидел. Может советскому человеку они были видны или знатоку космооперы с полной полкой Гамильтона, не знаю. Но идиотизм главной героини в выборе спутника жизни и бесцеремонное «прогрессорство» землян это в какой-то степени объясняет. А значит в сухом остатке остается у нас волшебная космосказка с горьковатым финалом. Редкая птица, что сказать.
Homo communis, ludens, legens