[Почитальник] Товарищ Лавкрафт. О сборнике Александра Шалимова «Охотники за динозаврами», 1970
Доводилось ли вам слышать о советском Лавкрафте? Думаю, вряд ли. Во времена оно низкопоклонство перед Западом решительно осуждалось, тем более – перед западной бульварной литературкой, созданной для пустого отвлечения обывателя – отвлеченного, как известно, обворовать проще, а именно этим капиталисты и занимаются. Потом, когда капитализм оказался среди родных осин, а самая читающая страна перестала быть впереди планеты всей и принялась искать образцы для подражания за океаном, нашёлся пример посвежей и поизвестней. И поперли российские Стивены Кинги пачками, пучками и полчищами. До сих пор прут, наверное, мрактелоги народ консервативный.
Мне, впрочем, вряд ли стоит катить бочку на маркетологов, я сам сейчас расклеиваю ярлыки поспешно и поверхностно. Александр Шалимов – кандидат геолого-минералогических наук, публицист, воевал, служил в армии, объездил с геологическими партиями Среднюю Азию, Кавказ, Курилы, Камчатку и не только. Не очень похоже на затворника из Провиденса.
А вот с рассказами всё обстоит немного иначе. Открывает сборник одноименная повесть «Охотники за динозаврами» об… ну да, охоте на динозавров, которых внезапно обнаружили в одном глухом африканском уголке – и немного о страданиях африканского народа от белых угнетателей. История в духе почтенных классиков Верна, Дойла и Обручева (последний, по словам самого Шалимова, во многом на него повлиял). Не очень интересная, на мой взгляд, слишком всё просто и в лоб, толком даже не поприключался никто.
Дальше идёт «Ночь у мазара» – и вот это уже всамделишный и очень атмосферный хоррор про геологическую экспедицию, забредшую в проклятое место в труднодоступном районе горного Таджикистана. Имеется: древняя легенда, шарахающиеся в ужасе местные, помрачение рассудка у геологов и двусмысленная концовка, которая вроде как расставляет точки над старой тайной верховья реки Кафандар (в долине Каратегин – ах, здешние топонимы звучат музыкой для ушей), но выглядит больше попыткой рационально обосновать бессилие человека перед Неизвестным и «рамочная» композиция (рассказ в рассказе), характерная впрочем не только для Лавкрафта. Забегая вперёд, скажу, что «Ночь у мазара» почти до конца сборника оставалась для меня самым интересным рассказом. Читается она ничуть не устаревшей.
«Тайна Гремящей расщелины» рассказывает об экспедиции – вы ведь не забыли, что автор геолог? – в Западную Монголию, где над горами Адж-Богдо происходят странные катастрофы. А «Тихоокеанский кратер» – про загадочный атолл и его не менее загадочного вождя. Вы вряд ли пойдёте читать советскую фантастику, сейчас хватает чтиво поинтересней, но я всё равно не буду спойлерить, скажу лишь, что в обоих случаях и декорации вполне лавкрафтовские и сюжет развивается похожим образом. Но в финале, там, где у Говарда нашего Филипса, герои остаются наедине с ужасом, пусть и космических масштабов, Александр Шалимов показывает более широкий спектр эмоций. Ужасу среди них тоже найдётся место, но это ужас рукотворный – ужас учёного, выпустившего на волю… нет, не монстров Герберта Уэста и не очередного Ктулху, вещи куда более страшные и опасные (легко догадаться, если вспомнить о главном страхе 60-х). Но в основном, конечно, Шалимов пишет про оптимизм, про идущих вперёд, несмотря на препоны, исследователей и открывателей, про их энтузиазм при столкновении с неведомым – и это не выглядит наивным.
Или выглядит, но кульбиты авторской фантазии успешно отвлекают внимание, как во «Встрече на старой энергоцентрали». Это довольно нехарактерный рассказ, он написан с точки зрения человека фантастического будущего, который дотянул до ещё более фантастического будущего и теперь остро ощущает свою ненужность, ведь мир ушёл так далеко от приручения геотермальных энергий.
Во второй части сборника, посвященной путешествиям не в пространстве, а во времени нашлось место мрачному «Беглецу» про жителя будущего, улетевшего в оккупированный немцами Крым 1943 года (никаких пафосных превозмоганий, которые потом начнут штамповать потомки, его спасает местный житель) и «Возвращению последнего атланта» – тоже достаточно мрачному, ведь возвращение происходит через 12 тысяч лет после гибели Атлантиды. Последний рассказ неожиданно вновь напомнил мне о творчестве Лавкрафта темой гибнувших цивилизаций и космического их происхождения, но скорее всего Шалимов вновь вдохновлялся Обручевым. Интересно, что «Возвращение» вышло в 2022 году в польском сборнике советской фантастики и на данный момент это последнее официальное издание Шалимова.
Завершает сборник «Призраки Белого континента» – ещё один «привет» Лавкрафту, а заодно «Кто ты?» Джона Кэмпбелла. Группа учёных в Антарктиде наблюдает падение метеорита, затем сталкивается с загадочными существами явно неземного происхождения, которые ломают оборудование и утаскивает героев по одному. Чёрт, они даже светятся зловещим зелёным сиянием! По рассказу Кэмпбелла сняли «Нечто», повесть Шалимова сделали… диафильмом. Не спешите усмехаться, это, конечно, другой уровень, но выглядит всё равно жутко, особенно пришельцы (а вот тему зелёного сияния не раскрыли). Жаль, не мультфильм, фантастические советские мультики были весьма атмосферными. Наряду с «Ночью у мазара» является лучшим, на мой взгляд, произведением в сборнике. Тем, кто любит старую фантастику, советую обязательно прочитать «Ночь» и «Призраков», а третьим взять «Беглеца», «Возвращение» или «Встречу на старой энергоцентрали» в зависимости от вкусов.
Прежде чем закончить мой сегодняшний монолог (я надеюсь, мы превратим его в диалог в комментариях), должен сознаться, я во многом позволил себе натяжку. Мне бы очень, очень не хотелось, чтобы вы считали творчество Александра Шалимова эпигонством Лавкрафта, тем более чем Лавкрафта в СССР до середины 70-х мало кто знал (да и после не особо, кино попёрло во второй половине 80-х, книжки ближе к 90-м), просто он показался мне наиболее близким и схожим ориентиром, способным указать на место «нового» писателя в фантастической системе координат. Кроме того, сюжеты некоторых произведений Шалимова во многом похожи на сюжеты Лавкрафта, но подаются с другого ракурса и через иную «оптику», не безоглядного ужаса, который наш мозг просто отказывается осознавать в полной мере, чтобы удержаться от падение в невообразимой глубины бездну сумасшествия, а спокойного, сдержанного гуманизма, светлой веры если не в познание (ещё пока) Непознанного, то в контакт с ним – чувства, которые нынешняя фантастика, без разницы наша или зарубежная, внушить, увы, не в состоянии.
Homo communis, ludens, legens