Что-то про ДДТ. Блог-монография
Раньше я думал, что песни Юрия Юлианыча недоступны моему пониманию в силу возраста, но, несмотря на прожитые с момента первого знакомства 15 лет и приращение той самой знаменитой российской тоской, я по-прежнему не понимаю изнанки подавляющего числа авторских метафор . "Расстреляли рассветами память, бредущую в поле" — что он хотел этим сказать? И действительно хотел ли? В последний раз, когда я с кем-либо говорил о ДДТ, один комментатор высказал идею, которая сначала мне не понравилась, но с которой я по итогу согласился — Шевчук это поэзия в том самом созерцательном смысле, она не доносит мысль, она создаёт настроение. Я не понимаю лингвистическую материю большей части его песен, но я могу уверенно сказать почти про каждую, о чём она.
Удивительное дело, но ДДТ, можно сказать, является первым моим осознанным выбором в массовой культуре. То были давние школьные дни, лет 14 или даже 13, пацанва слушает реп —Эминема, 50 копеек, может кого-то ещё — и осуждающе смотрит на тех, чьи вкусы лежат где-то в другом направлении. А у меня и вкусов никаких не было, хоть весь этот убогий пафосный речитатив я невзлюбил ещё тогда — да и откуда ему было взяться, этому самому вкусу? Интернета со всеми его дарами в моей жизни ещё не было и я постигал этот проклятый мир на ощупь, выхватывая крупицы информации и пытаясь применить, чтобы понять самого себя. Насколько же это обескураживающее чувство — не то, что не иметь симпатий и предпочтений, но даже не представлять, в каких горизонтах они могут простираться, какое имя они носят и существуют ли вовсе.
Благодаря каналу MTV я знал, что помимо пресловутого зарубежного репа и тлетворной русской поп-музыки есть ещё некий рок, представленный какими-то случайными клипами музыкальных коллективов, которых я не знал и которые покидали мою жизнь так же быстро, как и обозначались в ней. Мне нравились некоторые из этих композиций, а вернее даже избранный ими темп — звонкий вокал под интенсивный гитарный рифф. Интересоваться темой сверх прослушивания разрозненных песен по телеящику возможности опять же не было, да и я всё ещё был недостаточно прельщён таким жанром.
Чуть позже интернет всё же вошёл в мою жизнь. Вошёл крайне нескладно, а освоение новых пространств давалось мне с трудом. О том, что в сети можно искать медийный, в том числе и музыкальный контент, я догадывался довольно смутно, да и как можно начать свой путь, когда ты не ведаешь ни дороги, ни цели. Но однажды по телеящику пронеслась рекламная весть о том, что в городе дают концерт сразу несколько отечественных рок-групп, с приведением краткой аранжировки каждой из них. И я было почти отвернулся, не проявив и малейшего интереса к родным музыкантам, как вдруг услышал эти строчки: "что нам ветер, нам на это ответит".
Я не знаю, почему, но эти слова, и то, как они были исполнены, срезонировали с моей душой. Каких-то 3-4 секунды внушили мне желание услышать больше, прикоснуться к этому — к творчеству надрывно поющего бородатого мужика в очках, и я бы никогда до этого момента не подумал, что из всех виденных мной артистов заинтересовать меня окажется способен именно он.
Вот только я забыл название группы. Благо рекламная интеграция встретилась мне ещё раз. ДДТ, хах? — странное именование для странного творчества. Вбив эти буквы на локальном музыкальном интернет-ресурсе, который мне удалось обнаружить и который нынче не существует, я нашёл-таки горстку песен, объединённых альбомом под названием "Целая жизнь".
Интересное заключается в том, что такого альбома у ДДТ нет — я понятия не имею, кто и почему его так назвал. Может то был какой-то частный концерт, по мотивам которого были сведены вместе песни из прочих дискографий — я не знаю. Однако этот ложный альбом в полной мере дал мне желаемое — я что-то определённо узнал в тот день о том, каким может быть искусство и как можно чувствовать жизнь.
Вообще же, это по праву была отличная подборка для того, чтобы понять музыкальные способности и творческое настроение группы, ибо каждая песня в списке отражала одно из жанровых направлений, присущих Шевчуку. "Пасха" была мелодичной и мягкой композицией, опирающейся на тогда ещё не опороченную интенцию "традиционных ценностей", с несколько настойчивым, но в то же время чистым религиозным чувством.
"Храм" был уже чем-то совсем иным и презентовал агрессию, на которую способен Шевчук, хоть в данном случае фокус у неё был довольно туманным — опричник, ломающий кресты, всё же куда больше перекликается к темой государства, чем веры, но большего по этой песне я сказать не горазд — она мощная, бодрая, сумбурная и очень странная. Как, впрочем, и всё творчество Юрия Юлианыча в том или ином смысле. И внимая ему, находя в этих строках и сообразном им звучании новое для себя чувство жизни, я в то же время не мог не думать о том, насколько же Шевчук обскурный автор, чудаковатый эксцентрик, почти маргинал. Но это ведь была лишь одна из граней Юры-музыканта.
"Я зажёг в церквях все свечи" — "альбом" вышел богатым на религиозную тему, но Шевчук всякий раз обращается с ней по-разному. Хотя, про веру ли эта песня? Она, опять же, скорее про понятие Родины, про всё то, что её образует и наполняет, про то, что мы любим в ней и ненавидим — Шевчук, слава богу, не патриот, но он духовный наследник этой страны и её культуры, и любит её той самой невзаимной любовью, разделяя со страной её беды и горечи, не избегая их и не уезжая даже сегодня.
"Отняла любовь земную, подарив тоску и веру"; "ни кола, двора и денег, только горечь и тревогу, да закат, где всё до фени, где ни двери, ни порога"; "Отпустил попам грехи я, чтоб они мне отмолили, всё, что мне друзья налили — всё тебе, моя Россия" — тот редкий применительно к ДДТ случай, когда чтобы понять мотив песни, мне пришлось пожить с десяток лет в этой лирически печальной стране. Непростая песня, в которой чувства больше, чем смысла, но и смысла не мало.
"Церковь без крестов" — Пожалуй, это самая тяжёлая и вместе с тем поэтичная композиция из предложенных. Если "Храм" звучал агрессивно, то эта песня скорее мрачная и тягучая, словно гулкий волчий вой в тёмном зимнем лесу.
"Я вера без причин, я правда без начала, ты слышишь как вскричала душа среди осин?"; "Я птица без небес, я каменное эхо полузабытых мест, печальная примета" — сейчас эти мысли наводят меня на чувство некой априорной обречённости, иносказательного "креста", который несёт и страна, и её гражданин.
"Я память без добра, я знанье без стремлений, остывшая звезда пропавших поколений"; "В душе моей темно, наколки об изменах, разбитое стекло, истерзанные стены" — мне и раньше казалось, что эта песня ложится на душу будто удавка на шею, я избегал её слушать, и, пожалуй, правильно делал.
Думаю, это лучший пример поэзии Юрия Юлианыча, вбирающей в себя не только силу звука и глубину состояний, но и хорошо прослеживаемую, пусть витиеватую, мысль , что в творчестве Шевчука всё же проглядывается не слишком часто.
Дальше будет легче, "Разговор о войне" это своего рода глупая шумная баллада — у Шевчука было много таких раньше, в буйные первые годы его группы, тогда ещё уфимской, а не питерской. Нескладная и скорее глумливая гитара, раздражающие паттерны и навязчивая идея и... печальная концовка, которая некоторым образом меняет восприятие всей песни. "Господь нас уважает" — говорит устами Шевчука в этой песне умирающий боец. "Император защищает тех, кто защищает себя сам" — говорю я сейчас, и словно понимаю идиому, и саму задумку этой песни немного лучше.
И последняя песня, самая любимая у меня в этой списке — "Любовь, подумай обо мне". По-шевчуковски странная, и в то же время по-шевчуковски прелестная, несколько раз пропускающая тебя через эмоциональные взлёты и падения — через тихую вкрадчивую лирику, что тотчас сменяется громогласным и жизнеутверждающим криком. Я всё ещё не представляю, что рассказывает через строки этих стихов Шевчук — я просто понимаю, что поёт он о торжестве жизни, и возможности кем-то быть и что-то сделать, об условной "весне" — частом мотиве его песен. И спустя годы "Любовь, подумай обо мне" всё ещё остаётся столь же непонятным, сколь и прелестным творением, которое я нежно люблю.
Таким был несуществующий альбом "Целая жизнь", открывший мне творчество Юры Шевчука. Творчество, важности которого для меня в те годы я не могу найти чёткого объяснения, но которому я отдаю высокую значимость и сегодня.
В какой-то момент я открыл для себя всю дискографию автора на тот момент, и слушал её столь часто, что, например, альбом "Иначе" 2011-го до сих пор ассоциируется у меня как "новый", только потому, что его не было в той коллекции на 5 гигабайт.
Забавная шутка моя память, и моё же чувство времени. А ведь есть ещё "Прозрачный", "Галя ходи", "Творчество в пустоте" — несмотря на некую отстранённость от музыки Шевчука в текущие годы, последний альбом я слушал несколько дней к ряду, прям как в детстве. "Вот и дожил до этих слов: "я на ваших песнях вырос"", — иронизирует Шевчук в одной из композиций. И ведь правда, я сформировался под влиянием его творчества, пермаментно находясь между восхищением и недоумением, ибо труды Юлианыча всегда казалось мне "не для всех", и даже "не для меня".
Но от того я испытывал лишь большую радость, понимая, что Шевчук никакой не маргинал и не придурок — это полноценный представитель современной российской культуры, у его музыки много поклонников, она собирает стадионы. Пусть даже имя Юрия Юлианыча никогда больше не звучало ни на одном из отечественных рок-фестивалей, о которых я слышал — будто этого исполнителя для них не существует, или он недостаточно хорош для таких сборищ. А тем временем ДДТ и правда не для всех — при всей пришедшей к Юре из Уфы популярности он так и остался андеграундом, к которому нужно прийти в поиске искренности звука и глубины личного переживания, при этом постоянно балансируя между противоречием формы и смысла, каким исполнено всё творчество ДДТ.
С чего на меня вообще накатила эта волна рефлексии и новых чувств. Шевчука не то в шутку, не то всерьёз называли "совестью русского рока", что меня всегда как-то раздражало. Я люблю Юрия Юлианыча, но всё сказанное мной сегодня не позволяет его таковым считать. Да и этот пресловутый "русский рок" — что это вообще такое? Мне никогда не казалось, что слушая Шевчука я слушаю русский рок — определённо я назвал бы это как-то иначе. Модернистской бардовской песней, может быть.
К тому же, откровенно плохих песен у Шевчука тоже с избытком — я ненавижу его пасквили, посвящённые попсе, и иные натужные декламации, как и некоторые эксперименты в творчестве, и я ахерел, когда услышал Юру, читающего реп.
У творчества Шевчука, по сути, есть два агрегатных состояния — искренность и китч. Большая часть песен принадлежит, конечно, первой категории, но и тех, что болтаются во второй, не мало: "Привет с того света" — поёт Шевчук о возрождении русского рока, который якобы закопали убийцы от мира шоу-бизнеса. Какая пошлость.
В иных песнях религиозное чувство кажется совсем уж неуместным, а в иных агрессия, также присущая автору, выглядит совсем уж бесформенной и непродуктивной — "мою родину сожрал СПИД". Да и в отрыве от творчества, как человек, Юрий никогда меня не занимал — в разговоре он кажется мне таким простым провинциальным мужичком, которому тотчас отказывает поэтическая широта мысли, заставляя нескладно говорить какие-то банальности. Помню, как слушал какое-то интервью с его участием и невольно испытывал стыд за старика.
Впрочем, Юра, как любой порядочный творец, тоже проходит через рост над собой, или, по крайней мере изменение. Нет больше доминирующей темы церкви, нет больше грызни с попсой. Да и времена изменились, жизнь словно бы внезапно стала куда страшнее и депрессивнее. И кто мог передать эти чувства лучше, чем Юрий Шевчук — певец наития и заднего ума, навечно повязанный с судьбой этой страны?
Я не люблю этот нелепый титул "совесть русского рока", однако в последние годы Шевчук стал кем-то много более значимым — он стал совестью текущей эпохи, одним из тех, у кого нашлись и честность, и храбрость, чтобы говорить вещи, говорить которые больше нельзя.
Здесь я многозначительно замолкаю и прикрепляю ссылку на альбом, который случайно обнаружил только сегодня. Альбом, как никогда прежде прозаичный и понятный на уровне содержания, и такой же иносказательный и авторский, как и всегда. Что бы ни было дальше со мной, с миром вокруг и со всеми нами, мою угрюмую душу согревает мысль о том, что кумир моей ранней юности остался верен себе, остался совестлив и простодушен, и в нём я, как и много лет назад, способен черпать то особенное понимание жизни, каким может поделиться только Юрий Шевчук.